Павел Марченко
Проклятый поэт, или о том, как "попы оборзели"

    В феврале этого года в помещение Союза писателей города Томска вошёл человек. В это время там находились четверо людей. Справившись о том, здесь ли находится поэт Казанцев Александр Иннокентьевич, и получив утвердительный ответ и необходимые разъяснения о том, как его найти, он  медленно в полном спокойствии направился к стоявшему возле своего рабочего места Александру Казанцеву. В это время тот разговаривал по телефону. Дождавшись, когда разговор закончится, человек спросил у него, он ли Казанцев и ему ли принадлежит стихотворение "В защиту плотника". Получив утвердительный ответ, человек этот со словами: "Я защищаю Матушку Пресвятую Богородицу", - нанёс четыре мощных удара в лицо "поэта". Больше ударов нанести ему не удалось, так как его сумела оттеснить от Казанцева главный бухгалтер союза писателей, Валей Мира Венедиктовна. Не желая преодолевать сопротивления слабой женщины, человек отошёл в сторону и сел на стул. После этого он заявил, что требует, чтобы вызвали милицию и репортёров, и что все дальнейшие разговоры будет вести только в суде. С этого момента и до появления милиции в помещении происходили события, которые каждый из присутствующих описывал по-своему, причём расхождения в показаниях, видимо, из-за волнения, охватившего всех и не позволившего запомнить всё в точности, были столь значительны, что я постараюсь, не мудрствуя лукаво, выразить их одной фразой: временами царило почти молчание, временами происходила эмоциональная дискуссия. Приехавшие милиционеры, узнав о  происшедшем и видя непреклонное желание человека быть задержанным, вынуждены были забрать его с собой. На него завели уголовное дело и отправили в камеру, в которой продержали два дня, а затем, проведя все необходимые допросы и поняв, что скрываться от правосудия он не будет, отпустили под подписку о невыезде до суда. Человеком этим был православный христианин, прихожанин кафедрального Петропавловского собора города Томска, Токарев Виктор Николаевич.
   Вот вкратце, если выражаться казённым языком, фактическая суть происшедшего события. Добавлю лишь, что своё стихотворение "В защиту плотника" А. Казанцев написал в 1972 году ещё в очень юном возрасте. В нём он хулил Духа Святаго, кощунственно оскорбил Пречистую Богородицу, Архангела Гавриила и святого Иосифа, обручника Пресвятой Богородицы. Казалось бы, юный возраст и давность лет вполне могут способствовать, в некоторой степени, извинению этого поступка. Надо лишь покаяться в содеянном грехе и отречься от этого своего святотатства. Но А. Казанцев упрямо продолжает опубликовывать своё "стихотворение" во вновь выходящих книгах и городских журналах. Есть оно и в  сети Интернет. Кроме этого, на суде Казанцев несколько раз повторил, что никогда не откажется от своего детища. Последняя книга, в которой помещено это "стихотворение", совсем не без основания названа им "Ласковая наглость". Видимо, и сам Казанцев догадывается о том, что наглеет в ней сверх меры.

Суд

   Если сказать лишь о том, каков был приговор, то это означает фактически ничего не сказать о происшедшем событии. А событие то - выдающееся, не из рядовых. Во время процесса от многих присутствующих в зале людей можно было услышать, что подобных дел не было в России с 1917 года. По сути, впервые после восьмидесяти с лишним лет безбожного правления в стране коммунистов и жидо-масонов-демократов русский человек заехал в морду хаму и кощуннику. Впервые за многие годы был дан отпор мракобесию и защищены Русские Православные Святыни. Однако начну рассказывать всё по порядку.



Икона Божией Матери "Старорусская"

   Судебный процесс состоялся 17 мая, в день иконы Божией Матери "Старорусская".     Как бы из старой Царской России было дано Пречистой Богородицей благословение на эту духовную брань томичам. В зале суда Советского района города Томска по улице Карташова к 14-00 собралось большое количество народа, а если точнее, то зал был просто переполнен. Нескольким священникам и мирянам пришлось даже разместиться в клетке для особо опасных преступников (что довольно символично, ибо некоторые представители "просвещенной интеллигенции" нашего "умного" города просто-таки мечтают увидеть всех православных на этом месте). В основном, процентов на девяносто, присутствующими были православные христиане, пришедшие поддержать своего единоверца. Хочу заметить, что в этот день, утром, многие из находящихся здесь христиан приняли участие в Божественной Литургии, состоявшейся  в восстанавливаемом Храме иконы Божией Матери "Смоленская", что в селе Зоркальцево. Большинство сподобились причаститься Христовых Тайн, и поэтому дух у всех был уверенный - "С нами Бог!" Паломническую поездку в Зоркальцево организовал иерей Максим Миронов, который должен был предстать перед судом как свидетель. 
   Всё началось, как обычно, с заслушивания подсудимого, затем пострадавшего, а затем начали давать показания многочисленные свидетели. Присутствие в зале тележурналистов (я насчитал четыре видеокамеры) немного мешало передвижению участников процесса, а корреспонденты ТВ-2 вели себя уж слишком по-хозяйски и с наглецой, но в принципе всё было в пределах допустимого. 
    С самого начала было понятно, что никакой личной неприязни к Казанцеву у Виктора нет и никогда не было, но факт кощунства и надругательства над Святыней он, по вразумлению Божиему, не мог оставить без внимания. Виктор заявил на суде: "Я - русский человек и я защищаю Пресвятую Матушку  Богородицу. Я ненавижу не Казанцева, а грех, которому он служит".
   К сожалению, А. Казанцев никакого покаяния во время процесса не выявил. Он старался доказать, что не хотел оскорблять православных и, что если и сделал это невзначай, то очень извиняется, но... Создавалось впечатление, что главная его цель была поспорить ни с кем иным, как с Пушкиным, а вернее с приписываемым Александру Сергеевичу "произведением" "Гаврилиада". Никакого желания оскорблять чувства верующих у него не было. Однако при всём этом он никогда не откажется от своего детища, даже если оно кому-то (например миллионам православных христиан - прим. автора) не нравится. Казанцев заявил, что он якобы попутно раскрыл, ни больше, ни меньше, целый  черносотенный заговор! Так для него (видимо из тайных и известных одному ему источников) стало понятно, что вся эта акция, по битию его физиономии, якобы спланирована недавно созданной в Томске черносотенной организацией "Самодержавие", которая выпускает в Томске свою газету "Русское Слово", а благословение на всё это дал ей (организации) отец Максим Миронов. Виктор же является всего лишь невинной запуганной жертвой их коварных и далеко идущих планов. Казанцев даже знает, кто будет следующим, по его мнению, в списке будущих "жертв". Одним словом Казанцев готов был обсуждать любые темы, за исключением одной, как он дошёл до того, что, оскорбляя Бога, Пресвятую  Богородицу и миллионы верующих, у него не хватает ума понять, что Бог поругаем не бывает и что не на этом - человеческом, а на Божьем Суде ему придётся дать ответ перед Творцом за хулу на Духа Святаго. 
    После небольшого перерыва началось заслушивание свидетелей и постепенно и даже непонятно, как, но суд над Виктором Токаревым стал превращаться в суд над А. Казанцевым. Свидетелей от обвинения в основном расспрашивали о деталях случившегося. Именно благодаря их разъяснениям, я и обрисовал в  начале статьи суть происшедшего в помещении Союза писателей. С момента же, когда в зал стали входить свидетели от защиты, чаша весов неуклонно стала клониться в одну сторону. Я, к сожалению (огромному сожалению), из-за ограниченных размеров статьи не могу привести те выступления, именно  выступления, а не показания, которым я стал свидетелем. Я обрисую лишь ту картину, которая происходила на наших глазах. 
   Первым свидетелем от защиты была супруга обвиняемого Виктора, Елена Рогожина. Она сообщила суду, что на поступок, который совершил Виктор, была Воля Божия и, что иначе он никогда не посмел бы этого сделать. Когда ей стали задавать вопросы, то А. Казанцев спросил у неё примерно так: "Если бы была Воля Божия убить, как бы поступил её муж?" После ответа Елены в зале суда наступила такая тишина, что только усилиями судьи удалось как-то разрядить обстановку и возобновить процесс. Мы, православные, знаем, что какой бы не была Воля Божия, Её надо выполнять неукоснительно. Но одно дело знать, а другое сказать на весь безбожный мир, в видеокамеры и микрофоны, что: "Если Воля Божия была бы убить, то надо было бы убить". Ведь не раз бывали благословлены на Руси целые войны за Веру, Царя и Отечество... Но когда это говорит молодая восемнадцатилетняя барышня, впечатление просто ошеломляющее. 
    Затем перед судьёй поочередно стали свидетельствовать о своих чувствах к Казанцеву и его "произведению" Елена Яковлевна Аулова, Ольга Николаевна Сурмина, Вячеслав Станиславович Ерманович, Нина Игоревна Туктаева, Илья Павлович Элентух. Все выступления были очень справедливы и честны. Обобщённо выражая отношение православных свидетелей к стиху Казанцева, можно привести следующие эпитеты, которыми они его наградили: это неприязнь, омерзение, негодование и ужас. Ужас от представления о том, какой безнравственный человек мог родить такое кощунство. Я постараюсь лишь кратко рассказать о некоторых из этих выступлений. 
    Елена Яковлевна Аулова, (дай Бог ей многие лета!), заставила рыдать буквально весь зал (за исключением, разумеется, А. Казанцева). По-моему прослезились даже судья с прокурором и секретарём. Я мужчина и  поэтому передать её речь просто не смогу, да честно сказать и не хочу, иначе вам, уважаемый читатель, пришлось бы читать мокрую газету. Отобразить её выступление в одном абзаце очень трудно, надо было слышать её голос и чувствовать и сопереживать её словам вместе с нею. Мне кажется, что именно после её обвинительной речи судья и прокурор стали понимать какое кощунство совершил Казанцев. 
    Запомнилось мне выступление профессора философии Ильи Павловича Элентуха. С ним Казанцев попытался вести диспут как с просвещённым человеком. Однако совсем скоро потерпел полное фиаско. Видимо, тягаться с  Православным философом совсем не так просто, как сочинять срамные памфлеты. Илья Павлович по косточкам разобрал творческие деяния Казанцева и сделал вывод, что в Союзе писателей его держат не столько за гениальность стиха, сколько из прагматических соображений. Казанцев - просто хороший администратор, что, конечно, не мало, но совсем не означает, что он - хороший поэт. 
    Последним свидетелем в зал суда вошёл иерей Божий, Максим Миронов. К этому времени фактически уже было всё ясно, и судья могла выносить приговор Виктору (чуть было не сказал Казанцеву) и без выступления отца Максима. Но тогда не произошло бы того, чего лично я не смогу забыть, наверное, никогда. 

Приговор (Божий)

    В своей речи отец Максим коснулся трёх основных моментов: кощунства, совершённого Казанцевым, Поступка Виктора Токарева и... О третьем моменте я скажу немного ниже. 
    Уважаемый читатель, прежде чем я попытаюсь изложить суть выступления отца Максима, я хочу сказать следующее. Повторять слова, сказанные им, очень и очень сложно. Диктофона у меня не было, а записывать его выступление было просто невозможно. Дело в том, что, когда он говорил, никто не мог  пошевельнуть ни рукой, ни ногой, ни вмешаться словом в его речь. Молчали судья, прокурор, журналисты, несчастный Казанцев. Несчастный потому, что находиться на его месте в эти полчаса я не пожелал бы самому заклятому своему врагу. Молчал весь зал. Да что молчал. Все были буквально парализованы и потрясены. Я не знаю, как вы отнесётесь к моему предположению, но я до сих пор уверен, что человек так говорить, как говорил отец Максим, просто не может. Ангел ли это вселился в него или Бог Всемогущий открывал его уста, я не знаю, но то, что без сверхъестественного чудесного вмешательства Божьего здесь не обошлось, это ТОЧНО. 
    Отец Максим рассказал суду о своих нескольких встречах с Казанцевым, о том, как он неустанно просил его покаяться в содеянном кощунстве и вернуться в лоно Церкви, примирившись с Богом. Все попытки оказались тщетными. В Казанцеве говорила лишь гордыня оскорблённого еретика и злоба нераскаявшегося человека. На многократные упрёки Казанцева, что именно иерей Максим Миронов дал благословение Виктору на нанесение ударов, батюшка ответил, что он не благословлял Виктора конкретно на удары, но благословил пойти к нему по этому поводу. Однако теперь, пусть хоть и после  свершившегося, он здесь, в зале суда, благословляет Виктора на этот Поступок. 
    Ну, а теперь о Третьем Моменте. Речь иерея Божия Максима держала, как я уже упоминал выше, всех присутствующих в зале в огромном напряжении. С каждой минутой оно всё возрастало и возрастало (как признались позже многие из православных, побывавших на суде, голову ломило от переизбытка чувств  и эмоций). В этом же выступлении слились воедино речи адвоката, и прокурора, и, наконец, самого судьи. Я сидел в ожидании, что-то должно произойти и в тоже время не верил и не понимал, что. Ну, что может сделать иерей Божий здесь, на этом суде? Он не властен выносить приговоры и помилования. Он  не от этого мира, он здесь чужой. Но сомнения малодушных не в силах отодвинуть кары Божией. То, что предопределено Богом, должно свершиться. 
    Казанцев тяжело оскорбил не одних нас, православных христиан. Он бросил оскорбление на Пресвятую Богородицу, весь сонм святых Ангелов и угодников Божиих. Его стихи есть явная хула на Духа Святаго (см. Символ Веры). Чего достоин он за своё богохульство?!
    "За всё, совершённое тобою, за нераскаянный грех, за надругательство над Святыней, я, иерей Максим Миронов, проклинаю тебя! Именем Господа нашего Иисуса Христа проклят ты!". Аминь. 
   "Аминь", - вслед за отцом Максимом вторил собор православных. Как пружина, дошедшая до критического натяжения, выстреливает, так и с этим "Аминь" какая-то огромная тяжесть свалилась с наших плеч. Да будет проклят и точка. 
   Скажу от себя, братья и сестры, лично я тоже произнёс вместе со многими православными, присутствовавшими в зале, "Аминь" и несказанно рад и удовлетворён этим. Не будь этих душеспасительных слов отца Максима. Спаси его Господи, не будь этой Точки, этого единодушного осуждения всеми православными свершённого зла, думаю, осталась бы какая-то незавершённость в этой истории. Необходимо, чтобы все верующие осудили это кощунство, вступились за честь Матушки нашей Пресвятой Богородицы. Для этого нужен был этот суд. Для этого совершил свой Великий Подвиг возлюбленный брат наш во Христе Виктор. 
    Для всех нас, православных томичей, день 17 мая - великий праздник. В самый канун дня рождения святого Царя-искупителя Николая Александровича убедились бесы и кощунники, что жив ещё русский народ. Вон, как полыхают непритворным гневом все их жидовские (не почитающие Деву Марию, которую даже мусульмане почитают!) газетёнки, скрипят зубами крикуны на ТВ-2. "Попы" видишь ли у них "оборзели"! (ТВ-2: "Час пик" от "21" мая 2001 г.) Прав был отец Максим, когда объявил на суде войну безстыдной рекламе греха и компромиссу. Хватит, накомпромиссничались уже. Оскорблять Святое для этих выродков есть "свобода слова", а получить по морде за это от простого верующего - поповская борзость и черносотенный заговор... 
    Господь наш долготерпелив и многомилостив, но не стоит думать, что творить зло от этого можно без опаски. Как бы Господь не подвиг ещё каких-нибудь, пока ещё смиряющихся, неведомых миру, самоотверженных рабов Божиих. 
    Не могу не сказать хоть несколько добрых слов об адвокатах Виктора, Ольге Евгеньевне Дроздовой и Людмиле Леонидовне Соломатиной. Они прекрасно, по-настоящему профессионально спланировали ход процесса. Блестяще подобрав свидетелей (все свидетели имели высшее, а некоторые и по два высших  образования, и были очень эрудированны) и умело направляя своими грамотными вопросами их показания, они фактически вынудили "капитулировать" прокурора. После того, как прокурор, видимо просто порядочный человек, запросила год условно, стало понятно, что строгого приговора уже не будет, и все мы вздохнули облегчённо. Конечно, была надежда на то, что Виктор всё-таки будет оправдан. Но понятно было также и то, что с современным Российским законодательством вряд ли судья осмелится на такой смелый поступок. "Девять месяцев с отсрочкой исполнения приговора на год" для первого за последние 84 года открытого процесса, прошедшего в России, результат вполне обнадёживающий. 

P.S. 
    Несмотря на то, что святое, доброе движение, именуемое черносотенным, Казанцев сравнивал на суде с фашизмом, а также, несмотря на то, что Виктор Токарев ранее не был даже знаком с коллективом организации "Самодержавие", его назвали нашим братом по духу. Мы рады такому брату! Держись Виктор! Дай Бог всем нам иметь такую твёрдость духа, какую имеешь ты. Мы призываем читателей выразить свою поддержку Подвигу Виктора хотя бы молитвенно, а лучше, чтобы выразили её своим общественным порицанием зла, греха.  Компромисс со злом, как бы оно ни выглядело и в какие одежды ни рядилось, неприемлем для христианина. Ведь мы - русские и православные. И если мы смиримся со злом, пребудет ли с нами Бог?!

 
Предыдущая статья
Содержание
Следующая статья